| rainshifter.livejournal.com

все люди — люди кушают жмых лижут раны гладкими языками



кажется в зеркале кто-то знакомый притих, или кричит, но звук застревает в раме
не подойти к нему, и не сказать — лишь на стекле написать цветными маркерами,
на стене — мелками
свет мой, зеркальце, устало меня отражать — сгребло в охапку и заключило. маме,
друзьям — весточки не написать. ни ручки, ни карандаша, ни денег в кармане.
есть только ключи от дома, да билет от подземного царства. и только фобос, он же пан
манит и манит копытами и руками.

я услышал волшебную музыку, и затих. тот, кого (кто) спасал и пас (меня / его),
поднялся на две ноги, облачённый в шкуру (мою / его). и кто-то из нас, я или он бежит,
а кто-то из нас, я или он, горит, и кто-то из нас, мы или он, обгоняет страх…

прыгает в воду мальчик, читает стихи от начала в конец, и волны его держут, он их не замечает
свет разложи на спектр, чтоб каждый цвет заключал в себе свою память, свои мечты и тайны





вот стол и стул, и море и верстак — ты всё сложи, закрой глаза, запомни
слепой сказал: всё это — ерунда. где света нет, всё остаётся. ровно.

хочешь, расскажу о том,
что времени не существует?
к лицу приложу ладонь.
сквозь ладонь посмотрю на свет.
буду ждать твоего ответа.
не дождусь, не услышу «да»,
протиснувшееся сквозь
плотно сжатые губы.

На днях второй раз подступился к переводу стишка на англицкий. Получилось явственно лучше, чем в первый раз, но концовку без вариантов завалил. А тем не менее, вот как это пока выглядят:

( 1st edition )

***
like cherry blossom smells
the birdy generation
it speaks in very dense
gentilingual tongue
and deep gray windows are
just april's gaps and all that
is not completely true,
the heritage of spring.
it's easy to fall ill,
but do you need the treatment?
up in the sky — a kite
or some unknown bird…

and i'm spreading my hands,
losing my watches…
is it time to part,
or just for a dew…



Поправки, советы по улучшению (прежде всего, конечно, по концовке), размышления на тему, «автоперевод сосёт», «Эш — душка» и всё, что угодно — принимается, интересно.

она прозрачная, как то
невидимое полотно
но пальцы тянутся, касаются и тонут
глаза закрыты, и вода тепла
сквозь сосны мальчик пробирается к обрыву
и прыгает. а вода тепла. и он идёт ко дну
ты лишь стоишь в воде по грудь, и смотришь
на искры в небе, мириады искр
и кожей чувствуешь, как тот уходит вниз
как ты уходишь вверх, как погружаешься
в то чёрное и голубое

моя тень приникает к глазам,
когда отворачиваюсь от света
по стене проплывает раскалённая до бела полоса,
срубает мне пальцы — но они снова прорастают,
как корешки

я укоренён ими
в самое сердце
свет, сверившись с зеркалом,
находит в себе лишь свет

я утро видел на жёлтой
в детском альбоме фотографии
вне фотографии утра нет

слова сопротивляются языку
и голос не слышен.
шторы покрылись копотью
пахнет гарью. горбатый
седой стучит клюкой в стекло
тюк-тюк-тюк
законопаченного деревянного дома.
изнутри ему отвечают часы
шшух-шшух-шшух… бомм-бомм…
тут я выхожу из дома, смотрю —
дребезжание воздуха,
будто трамвай
позабыт и без рельсов
по нижней, по верхней —
конопатая девочка время не забывай
конопатое время стучит и скучает как прежде

ни в том мире, который уже не помню
ни в том, который предстоит придумать
я не видел, чтобы стекло
трескалось от мороза и снова
становилось целым и гладким,
стоит на него подышать.

никогда
в автобусе к стеклу
не прикладывал монетку
даже поздно узнал,
что такая история есть:
еду, вижу ребёнок и мама
прикладывают монетки, рубль и пятак
к замёрзшему стеклу, держут немного,
улыбаются друг другу — убирают
и смотрят в глазок на пролетающий мир.

мне всегда казалось,
что смотрю не в глазок, что смотрю
немножечко шире, но, может
это только узоры, на замёрзшем оконном стекле
и за ним — какая-то жизнь цветными пятнами.

я допью кофе и выду в переулок, с которым пять лет
а может быть шесть, и уже совсем-совсем сросся
и пойду мимо тасса, мимо рюмочной, в сторону кремля
против ветра, иногда останавливаясь и заглядывая в окна

Глаза болели,
когда я смотрел на неё и на небо

То есть:
в её глазах было только небо
больше ничего, только не-бо
да-ле-ко. облака только. и всё.

И тогда она мне сказала.
Что же ему сказала?

Иногда
неба не достаточно,
чтобы взлететь.

молоко пепел слёз
по лицу текло
по лицу текло —
да и сквозь окно
подхватил ветер
талую листву
маленькие дети
спят на посту
спят на посту

писал. в основном, кажется, хуйню какую-то. да даже не кажется. вот, собрал под катом. всё собрал. считайте, эксперимент такой.


( стишки, да )

срывается в преисподнюю
с губ леска стальная слюны
маленький мальчик по радуге
до водопада, там повернёт,
средь деревьев там единорог...

хочется верить, что есть дорога обратно

лес подходит к подножию замка
из сказочных птиц
переливанье сверканье гомон и пенье
на нижней губе сверкает нотка слюны
к земле ото рта стремящаяся от удивленья

ото рта до рта от пальцев к пальцам от глаз до глаз
путешествуют слова по дуге электровольтовой
время пережигая

в тебе есть какая-то чертовщинка,
червоточинка, родинка на груди
против меня уликой словно,
шепчет in dolby stereo
уходи! / не уходи!
словно нотки какофонные
мои губы вдругоряд
мир вагонами вагонами
и объятьями объят
если есть зацепка, истина
в этой тихой чепухе
прошепчи, вагоны высмеяв:
будь со мной, не уходи

в сапогах осталось столько тепла,
кажется, протянешь руку — бедра коснёшься

если задёрнуть шторы, закрыть глаза,
подойти к стене — можно до тени твоей
пальцами дотянутся


открываешь глаза, а в руках
чёрного шёлка лоскут

звериное выражение
натяжение струн нервов
разложенье на звуки
любимые руки
укутывают с головой

человек под зонтом всё твердит:
я немой я немой я немой
печальные звуки вечерних
теплоэлектростанций

человек под зонтом
мост гостиница украина
мы с тобой, взявшись за руки под дождем
эта вода нас не смоет в серую воду

серого дыма на фоне черного неба
нам нехватает спичка
падает на асфальт
пусть высыхает
подхватит ветер
осеннюю сигарету —
и унесёт

смешалось всё: вершки, коврижки, варежки
а я дымил лениво на мороз
я в декабре обычно очень маленький.
к земле прирос.

В этом мире всё обесточено
точно всё будет по-новому
видел на улице бочку стальную
зелёную ржавую
думал, катить до дома
да вот испугался, решил
быть вторым Сизифом мне не с руки —
никто не спасёт.